Бенжамен Роше: Кино, комиксы, игры – мой хлеб насущный

 Бенжамен Роше: Кіно, комікси, ігри – мій хліб насущний

4 февраля в украинский прокат выходит экшн-комедия «Антіганг» («Отряд») с Жаном Рено в главной роли. 18 января в парижском отеле Intercontinental Paris Le Grand состоялось интервью (в форме круглого стола» с режиссером ленты «Отряд» Бенжаменом Роше, в котором принял участие и корреспондент национального портала kino-teatr.ua. Ниже приводим полную запись этого интервью с Бенжаменом Роше, в ходе которого удалось не только обсудить фильм «Отряд» («Антіганг»), но и поговорить о разновидностях зомби, гіківський характер современной поп-культуры те многих других интересных вещах.

П. – Первые два ваши полнометражные фильмы были фильмами о зомби. Почему, снимая «Отряд», вы решили изменить творческий регистр?

БР. – Просто потому, что решил сделать что-то отличное от фильмов о зомби (смеется). Первый мой фильм («Орда», 2010 – КТ) я снял про зомби потому, что мы имели такую возможность и мне это понравилось. И я очень доволен этим, но я не являюсь фанатом исключительно зомби. Мой второй фильм («Цель живых мертвецов», 2013) очень отличается от первого: первый фильм был чистым экшеном, тогда как второй был приколько-туповатым экшеном, там, конечно, были зомбаки, но там было и много шуток, это был совсем другой жанр. Я всегда пытаюсь менять жанры, что и произошло в случае с «Отрядом» — его я снимал как экшн-комедию, что-то вроде «Полицейского из Беверли-Хиллз». То же в этом фильмов нет зомби, но они вполне спокойно могли бы там появиться, с этим нет никаких проблем. И вообще, может завтра я сниму романтическую комедию или любовную историю между зомби, кто знает. Почему бы и нет, но сделаю я это потому, что это оригинально, а не потому, что там действуют зомби.

 Бенжамен Роше: Кіно, комікси, ігри – мій хліб насущний

П. – А почему фильмы о зомби настолько популярны сейчас, как вы думаете?

БР. – Думаю, что зомби-фильмы популярны потому, что там действует некое сообщество, а не один персонаж, не вампир или вурдалак. Зомби опасны именно своим количеством и сейчас люди больше боятся толпы, а не одиночки. Мир сейчас такой, и наши тоже такие страхи: страх смерти, страх болезни всегда очень сильный в человеке. То же зомби всегда будут хорошей ловушкой для удержания внимания аудитории, хорошим средством рассказать историю. Так было и в 60-70-х годах прошлого века, но нынешние зомби и произведения о них очень отличаются от тогдашних, ведь нынешняя поп-культура имеет очень сильный гіківський характер.

П. – Продолжая тему зомби: есть такой хороший французский сериал «На зов скорби», который очень отличается от американских сериалов, например, от «Ходячих мертвецов». Там показаны другую сторону зомби.

БР. – Конечно, ведь существует много разновидностей зомби. Является то, что на английском называется undead, нежить – те, которые вылезают из могил и медленно бродят вокруг с завываниями; есть так называемые «зараженные», которых поражено какой-то болезнью – они очень быстрые и так и норовят укусить здоровых; и есть те, что вернулись – вернулись из мира мертвых, они очень пассивные и двигаются не очень много. Зомби – фантастические персонажи, с которыми можно делать все, что угодно, можно смешивать разные разновидности зомби.

П. – А вы сами считаете себя гиком? Возможно, вы хотите чем-то с нами поделиться?

БР. – Конечно! В юности я был гиком! Но сейчас мне просто не хватает времени, чтобы поиграть в те игры, в которые хотелось бы пересмотреть те фильмы, которые хотелось бы посмотреть, почитать «правильные» книжки. Сейчас доступна целая куча таких фантастических штук! То же да, я гик.

П. – А сколько вам лет?

БР. – Мне 38.

П. Ладно, вернемся к фильму «Отряд» («Антіганг»). Как такому режиссеру как вы удалось соблазнить Жана Рено сыграть в вашем фильме?

БР. – Прежде всего вот что вы должны знать про этот мой проект: во-первых, это мой третий фильм, а во-вторых, проект уже имел финансирование еще до того, как попал в Жана Рено. Деньги у нас уже были, когда пришли к Жана, дали ему почитать сценарий, и просто спросили: «Вы будете сниматься в этом фильме или нет?» Мы его не уговаривали.

П. – А как вы получили эти деньги?

БР. – Благодаря дистрибутору и продюсерской компании, которые являются мощными структурами и были способны самостоятельно финансировать проект.

П. – Это тот самый банк, что и в фильме? Как он там називася?

БР. – (смеется) «Дедал».

П. – А какие впечатления у вас остались от работы с Жаном Рено?

БР. – Он – единственная «звезда», с которой мне приходилось пока работать. Но не последняя, по крайней мере я на это надеюсь. И благодаря ему я многому научился, и мне было приятно привести такого человека, как Жан, в мир молодых. Он был единственным возрастным актером, все остальные – это молодые девушки и парни, все происходит очень быстро, и даже Париж показано модерново, по-другому, футуристично. И Жану тоже было приятно окунуться в эту атмосферу.

П. – А важео работать с такой «звездой», как Жан Рено?

БР. – С ним – нет. Возможно потому, что я точно знал, чего хочу, я четко ему объяснял, с чего мы начинаем, как будем двигаться и какова конечная цель всего этого. Трудно тогда, когда даже режиссеру не понятно, что к чему и чего он хочет.

П. – У вас в фильме столько референций на жанровое кино – здесь и «Жара» Майкла Манна, и «Матрица» братьев Вачовски. Какое кино вы смотреть? Которые в фильме больше всего на вас повлияли?

БР. – Знаете, я взрослел в 80-90-е годы прошлого века, и у меня была целая куча видеокассет, которые я просматривал каждую свободную минуту. То есть я хочу сказать, что все воздействия, о которых вы упомянули, они у меня в ДНК. То есть я не смотрел какие-то отдельные фильмы перед съемками моего фильма – все это во мне. Все эти референции появляются невольно, это – мой способ рассказывать истории. Вот как, например, режиссеры 80-90-х годов были под влиянием Хичкока: в фильмах, скажем, Брайана де Пальмы полно приймів, которые придумал Хичкок, а нынешние режиссеры находятся под влиянием фильмов де Пальмы – так эта веревочка и вьется. То есть речь идет уже не о заимствованиях, а о способ рассказывать историю.

П. – Что-то вроде словаря?

БР. – Именно так! Это словарь, вокабулярій. То есть я не думает о заимствованиях или влияниях, я думаю об инструментах, с помощью которых я расскажу историю. Сейчас к этому инструментарию добавились еще и изображения, сгенерированные на компьютерах, то важнее всего 0 правильно выбрать инструмент. Я знаю, что я полон разнообразными влияниями и заимствованиями, но это все – лишь инструменты.

П. – То есть частицы вашей ДНК.

БР. – Да, и эти штуки заставляют меня смеяться. Я имею в виду, что применяю эти штуки не потому, что более всего хочу понравиться аудитории, а потому, что они смешат меня самого.

П. – А вам не кажется, что вам, современным режиссерам, через этот ваш ДНК будет трудно изобрести что-то такое, что в будущем станет частью кинематографического инструментария?

БР. – Я как-то об этом не думал. Хотя… Знаете, сейчас многие режиссеры работают в кросплатформеному пространстве. Например, Сэм Рэйми: он привнес много из Тома и Джерри, из комиксов, из мультиков в свое кино. То есть он почувствовал влияние целой кучи вещей – комиксов, телесериалов, старых мультфильмов – но его стиль совершенно уникален, он очень свежий и этим мне очень нравится. То есть, почувствовав многих воздействий, он оказался способным создать что-то уникальное. То же не думаю, что сейчас создавать что-то свое труднее, чем раньше.

П. – У вас в фильме герои дискутируют о смерти в 27 лет. А вы сами хотели бы как – умереть в 27, как Эмми Уайнхаус, или быть похожим на Джонни Халлидэя? Я вижу, что вам больше 27-ми, но возможно в этом есть для вас что-то нумерологическое?

БР. – Нет-нет, это просто способ правильно ввести к фильму Жана Рено, ведь они с Джонни Халлідеєм большие друзья. И я хотел поскорее сказать молодой публике – ОК, это Жан Рено, но мы можем поиграть с ним – и как с реальным человеком, и как с вымышленным персонажем.

П. – А что вы думаете о переходе режиссера из одного возраста в другой? Меняется ли в этот момент его стиль?

БР. – Каждый режиссер в разные периоды своей жизни снимает по-другому. Возьмите, для примера, Джона Карпентера: он снял кучу отличных фильмов, а вот последний не очень хороший.

П. – И это неизбежно?

БР. – Нет, необязательно: посмотрите на Стивена Спилберга. Его «Мост шпионов» — один из лучших фильмов, что я видел в своей жизни! Фильм блестящий от начала до конца, практически безупречный, а начинал Спилберг с «Дуэли», которая также практически идеальная. То же Спилберг блестящий от начала до конца, хотя я надеюсь, что он еще далеко не закончил. Но есть и противоположные примеры: уже упомянутый Карпентер или же Джон Мактирнан. То же каких-то железных правил не существует. Надеюсь, что я буду становиться все лучше и лучше от фильма к фильму.

П. – А в оскаровской гонке вы на кого ставите?

БР. – Ну, я не видел всех номинантов: я не видел «Легенды Хью Гласса», но я в восторге от «Безумного Макса» — это так здорово, это новое кино! Это просто подарок небес! Замечательный и мультик «Мыслями наизнанку», хотя он вроде не номинирован в категории «лучший фильм», хотя вполне этого заслуживает. А вот «Кэрол» — совсем не мой тип кино, это какое-то ленивое кино даже с сексуальной его стороны.

П. – И, как на меня, слишком переоценено.

БР. Точно, я ожидал больше: и в отношениях, и в сексуальных сценах.

П. – Так, Кейт Бланшетт очень ленивая в постели (общий смех). Многие из фанатов кино, когда становятся режиссерами, начинают смотреть намного меньше. А как вы находите равновесие между вашими фанатской и режиссерской сторонами?

БР. – Думаю, что в тот день, когда я подумаю, что я больше не зритель, я больше не смогу работать! Потому что кино, видеоигры и комиксы – мой хлеб насущный! И если я не смогу смотреть, читать и играть, я просто умру. А отвечая на ваш вопрос, могу сказать: я – моя первая аудитория. Я снимаю только то, что хотел бы посмотреть сам.

П. – В вашем фильме «Отряд» («Антиганг») много насилия. Как вы думаете, может ли подобное кино провоцировать насилие? И изменилось ли отношение публики к таким фильмам после парижских терактов? Не хочет она смотреть более легкие фильмы?

БР. – Я не могу знать, чего хочет публика. Но я уверен, что комиксы, игры, фильмы для того и создаются, чтобы дать нам то, чего мы никогда не сможем ощутить в реальной жизни. Они – это способ достижения катарсиса, удаление наших внутренних страхов. Есть и другая сторона вопроса: вот я, например, боюсь реальности и всегда боялся, поэтому и проводил и провожу столько времени в кинозалах или же за чтением или видеоиграми. Это – прекрасная терапия.

П. — А почему на роль Картье в «Загоне» вы выбрали именно Альбана Ленуара?

БР. – Я знаком с ним уже много лет, и он играл в моем втором фильме. И Альбан мне очень нравится как человек. К тому же он очень талантливый – в прошлом он каскадер, все трюки в «Загоне» он исполняет сам, а также он замечательный и в комедии, и в экшене. То есть он красивый, талантливый, образованный и очень профессиональный.

 Бенжамен Роше: Кіно, комікси, ігри – мій хліб насущний

П. – Понятно. А почему вы выбрали именно такое название для фильма – «Антиганг»?

БР. – А я и не выбирал – это все продюсеры.

П. – А кто же тогда писал сценарий – тоже продюсеры?

БР. – Вы будете удивлены, но это сделал сценарист, я только снимал.

П. А вы уже есть следующий проект?

БР. – Да, даже несколько. Сейчас я работаю над проектом экшн-комедии на английском языке. И после нее я хотел бы снова вернуться к настоящему доге’у – снять что-то скромное, но кровавое и очень смешное.

П. Что же, спасибо вам и желаем успехов!

   

 Бенжамен Роше: Кіно, комікси, ігри – мій хліб насущний

Источник