Марко Мюллер: в кино меня привела культурная революция

 Марко Мюллер: до кіно мене привела культурна революція

Одним из самых уважаемых деятелей мирового кинематографа, которые посетили 6-й Одесский международный Кинофестиваль, был Марко Мюллер, интеллектуал и антрополог, который успел побывать во главе важнейших кинофестивалей мира – Ротердамского, Локарнского и Венецианского. Корреспондент портала kino-teatr.ua встретился с ним и поговорил с ним о том, как антропологи приходят к кино.

КТ. – Вы антрополог по образованию. Как случилось, что вы пришли к кинематографу?

ММ. – Это произошло из-за ошибки, к которой меня заставила культурная революция в Китае. Я в те годы был исследователем различных аспектов китайской культуры, но при этом был весьма наивным. Италия установила дипломатические связи с Китаем довольно поздно, ведь итальянское правительство находилось под сильным влиянием Ватикана, который был против связей с атеистическим Китаем. Поэтому дипломатические связи были установлены лишь в 1973 году, и я в составе первой группы итальянских студентов попал в Китай в конце 1974-го. Я хотел исследовать эпистемологию(теория познания, раздел философии – КТ.) антропологических исследований в Китае. Но, как оказалось, все эти направления исследований в Китае было очень быстро зрадянщено еще с 50-х годов прошлого века. Я же подал запрос на стажировку в Академии Социальных наук, но приехав в Китай, я обнаружил, что это заведение было закрыто 3 года назад, ведь он считался вотчиной феодальной мысли, по коридорам которого бродили разные духи и чудовища. И тогда я спросил: «А что же мне делать? Я приехал сюда на 2-3 года». И мне ответили, что я могу изучать массовую литературу и отослали меня в Маньчжурию, где такой курс преподавался. Но уже на месте оказалось, что мне не могут предложить что-то новое, то, чего бы я еще не знал. И чтобы занять свое время я начал ходить в кино. То же до конца 1976 года я смотрел много фильмов: были среди них северокорейские ленты и ленты румынские (например, среди них был румынский триллер продолжительностью 65 минут – настолько его было порезано цензурой). Среди увиденного были и фильмы, снятые в соответствии с принципами культурной революции. То же вы не можете себе представить, каково было мое удивление, когда от февраля 1977 года на экраны стали возвращаться старые китайские фильмы. Так я открыл для себя целый континент, который до того момента был скрыт. И он настолько меня поразил, что я стал смотреть по 4-5 фильмов в день, а вернувшись в Италию, я решил оставить свою университетскую карьеру и посвятить себя организации фестиваля китайского кино. В результате в 1981-м в Турине состоялась крупнейшая ретроспектива китайского кино, в программу которой вошли 135 китайских фильмов. На этом мероприятии было аккредитовано 2 тысячи иностранных журналистов, и это не учитывая итальянской прессы. И именно в этот момент я понял, что должен сделать выбор между научной карьерой и судьбой «выдумщика» фестивалей. И я счастлив, что сделал правильный выбор.

КТ. – А дальше?

ММ. — Дальше я стал специализироваться на организации национальных ретроспектив, поскольку понял, что нет в мире такого уголка, где бы невозможно было найти свои особенности, свою специфику. И их открытие крайне необходимо для того, чтобы помешать нам ходить по кругу в нашей умственной деятельности. И это была прекрасная эпоха: я начал свою фестивальную карьеру в 1982-м в Пезаро, к тому же продолжил оставаться на Востоке, на этот раз в России. Это был очень удачный момент, ведь как раз в то время Конфликтная Комиссия по творческим вопросам Союза Кинематографистов СССР во главе с Андреем Плаховим начала увольнять запрещенные фильмы. А когда вы видите короткометражную ленту молодого режиссера, которого ненавидит официальный истеблишмент, а зовут его Александр Сокуров….Первым ільмом Сокурова, который был показан на Западе, была «Альтовая соната» о Дмитрия Шестаковича. После этого все становится довольно просто. Или же, например, гигантский кинематографист, который и сейчас живет в Одессе – Кира Муратова. Вы предполагаете, что по идее должно существовать явление под названием «новая русская волна», но не имеете никаких тому подтверждений. И вдруг вы получаете возможность увидеть фильмы Сокурова, Киры (Муратовой – КТ.), Геннадия Шпалікова или же Марлена Хуцієва. В этот момент вы четко понимаете, что на Западе мы ничего не знали о развитии эстетики, языка советского кино. И причною этого была не только цензура, но и наше нежелание искать, открывать и знать.

КТ. – А в Одессе вы впервые?

ММ. – Нет. Был такой блестящий одесский кинокритик Виктор Семин, с которым был знаком Джанни Буттафава. Чтобы было понятно, кто такой Джанни: с одной стороны, он был переводчиком на итальянский «Бесов» Достоевского и «Поручика Киже» Юрия Тынянова, с другой же – комический актер, который сыграл, например, в первом фильме Нанни Моретти («Бьянка», 1984г.) Он был моим советником из советского кино и именно благодаря ему я был в прямом контакте с его главными действенными особами. И вообще, мне очень часто везло: подобная ситуация была и в Роттердаме. Хуберт Балсам был моим другом, и после его смерти административный совет Роттердамского фестиваля обратился ко мне с просьбой возглавить фестиваль. И я сказал тогда, что я перееду к такой недружественной для жителя юга страны лишь при условии, что смогу воплотить в жизнь проекты Хуба. И я создал «Фонд Хуберта Балса» (среди других, этот фонд поддержал создание украинского фильма «Племя» Мирослава Слабошпицкого) и Cinemart (кинорынок Роттердамского фестиваля). Но это стало возможным лишь потому, что Хуб уже подготовил для этого почву. И так было и на других фестивалях, которые я возглавлял, в Локарно и Венеции. И вот сейчас мне предстоит работа в значительно более сложном контексте, в Китае, где я готовлю совершенно новый фестиваль.

КТ. – Несколько дней назад месье Фремо, председатель Каннского фестиваля, заявил, что секретом успеха фестиваля является наличие рядом большой воды: Канны находятся на побережье Средиземного моря, Венеция – на берегу Адриатического моря, Локарно – на берегу Лаго-Маджоре. А что вы думаете по этому поводу?

ММ. – Я скажу, что вода – это первородный грех фестивалей: если вы организуете фестиваль в месте с бальнеологическими возможностями, то там наверняка есть высокий и низкий сезоны, когда люди прекращают ездить туда и отели стоят пустые. И тогда возникает мысль организовать фестиваль. Тот же ужасный «Кубок Вольпи» (приз за лучшую актерскую работу Венецианского фестиваля – КТ.) был придуман в саду одного венецианского отеля. То же моей точки зрения лучше проводить кинофестивале в крупных городах – там можно лучше привлечь внимание профессионалов и зрителей того или иного фильма, показать его прелести, в чем я и вижу главную цель любого фестиваля.

КТ. – Что ж, спасибо за беседу.

ММ. – И вам спасибо.

 Марко Мюллер: до кіно мене привела культурна революція

Источник

Добавить комментарий