Софи Семен и Реда Катеб: Вендерс — последний поэт кино

 Софі Семен і Реда Катеб: Вендерс - останній поет кіно

В рамках 12-го фестиваля «Вечера французского кино», который продлится в разных городах Украины еще почти месяц, демонстрируется новая лента знаменитого немецкого режиссера Вима Вендерса «Прекрасные дни в Аранхуесі». Предвкушая это событие, корреспондент национального портала kino-teatr.ua встретился в парижском отеле Intercontinental Paris Le Grand с исполнителями главных ролей в этом фильме — Софи Семен (которая на данный момент является спутницей жизни австрийского драматурга Петера Гандке — автора пьесы, по которой фильм поставлен ) и Редою Катебом. Вот что стало результатом этой встречи.

В. — «Прекрасные дни в Аранхуесі» — первый франкоязычный фильм Вима Вендерса, и Петер Гандке писал одноименную пьесу на французском. Как с французским у Вендерса?

РК. — Вим очень бегло говорит высокой французском, так что все съемки прошли исключительно этим языком; мы ни разу не перешли на английский.

В. — А как вы попали на этот проект?

РК. — Все вполне понятно: последняя театральная постановка, в которой я принимал участие, была как раз по пьесе Петера Гандке, которая называлась «По селам» (написана в 1981-м году — КТ.). И играла она по-немецки, так что у меня была возможность попрактиковаться в этом языке, которую я изучал раньше. А на проект Вима я попал очень просто: предложение мне поступило от моего агента сыграть в фильме Вима Вендерса, большим фанатом которого я являюсь — он для меня является очень важным режиссером. Так что я не сомневался и дал свое согласие, потом мне прислали пьесу, я прочитал ее, после чего состоялась встреча с Вимом.

 Софі Семен і Реда Катеб: Вендерс - останній поет кіно

В. — А текст учить было сложно? Ведь это огромный кусок работы, мягко говоря.

РК. — Должен сказать, что когда я прочитал текст пьесы, я не совсем понимал, как на ее основе можно сделать фильм. Но оказалось, что и это возможно. Тем более, что режиссер предоставил нам достаточно свободы, а я уже имел представление о работе Вима. Так что я доверял режиссеру больше, чем если бы на месте Вима был какой-нибудь молодой начинающий. И у нас еще был целую неделю чтений, где были только мы — Вим, Софи, я и Поло (Реда Катеб появился на интервью со своим домашним любимцем). Это очень помогло нам в принятии решения, в каком направлении мы будем двигаться, екранізуючи «Прекрасные дни в Аранхуесі», какую историю мы хотим рассказать через этот текст. Потом всем нам, конечно же, пришлось учить текст (смеется), причем я всегда опаздывал и доучивал свои реплики в каждую свободную минуту между дублями.

В. — А у вас был простор для импровизации?

РК. — Никакого!

СС. — А я хочу добавить, что это, в первую очередь, театральная пьеса, и учить ее было довольно просто, особенно с учетом языка, на котором Петер Гандке написал ее. Она очень конкретная. Наверное, сложнее было мне, ведь Женщине (я, конечно же, буду говорить о ней) приходилось проделывать работу воспоминаний, воображения и идентификации себя со всеми женщинами. А с другой стороны это был увлекательный процесс — заучивание текста Гандке, ведь это не просто риторика или набор слов, нам приходилось постоянно копаться в самих себе. И это была настоящая радость — работать с этими словами, иметь возможность произносить эти слова, складывать их в фразы, играть с образами.

В. — А был Петер Гандке каким-то образом вовлечен в производство этого фильма?

РК. — Он ухаживал за садом, в котором фильм снимался. Нет, на самом деле Петер полностью отстранился от съемок. Возможно, в самом начале Вим видел его в роли писателя, который сидит за столом в комнате, но в конце концов Петер выбрал роль садовника (смеется).

СС. — Да, он не захотел играть роль писателя.

В. — Согласитесь ли вы с утверждением, что «Прекрасные дни» — грустное кино, ведь в нем говорится о лишении всяческих иллюзий, об одиночестве, о течении времени, старения? И роль Мужчины в пьесе и фильме гораздо проще, чем участь Женщины?

СС. — Возможно, вы и правы в некотором смысле, но это — прекрасная меланхолия, меланхолия, которая является сознательным выбором Женщины. И Мужчина играет здесь важную роль: он, конечно, ставит вопросы, но только потому, что Женщина хочет на них отвечать, рассказывать, рассказывать и еще раз рассказывать. А одиночество этой Женщины наполнена воспоминаниями, которые подпитывают ее. Это — не печальное одиночество, она открыта. К тому же Вим Вендерс добавил в пьесу Писателя (его не было в оригинальной пьесе Гандке), на долю которого приходятся все слезы. В Гандке Женщина и мужчина осуществляли совместную внутреннюю путешествие и путешествие внешнюю, вместе с Природой, и эти путешествия обогащают их. Более того, эти путешествия будут продолжаться, они еще не завершены, и одиночество носит экзистенциальный характер, она не является суждением или рекомендацией. Конечно, все, что происходит, окрашено ностальгией, это — история между Мужчиной и Женщиной, которая уже в основном в прошлом, но это и прекрасное приключение.

В. — Съемки фильма проходили в доме Сары Бернар. Этот факт вам как-то помогал во время съемок?

СС. — Нет (смех). Конечно, было прекрасно осознавать, что там некогда жила Сара Бернар, великая актриса, но лично меня это никак не вдохновляло. Вообще-то, я немного боюсь Сары Бернар, но она, конечно же, оставила множество следов в этом доме, который практически не изменился с тех пор. И поговаривают, что именно она посадила все рододендроны на опушке, которые с тех пор сильно разрослись и сейчас там огромное их количество. И это просто замечательно!

РК. — Да, это очень красивое место, и нам было очень уютно и приятно снимать там кино. Съемки были больше похожи на отпуск, а не на работу. Мы сняли этот фильм всего за 12 дней, и помогли нам в этом если не Сара Бернар, то уж точно и правильная энергетика, которая там разлита.

 Софі Семен і Реда Катеб: Вендерс - останній поет кіно

В. — А в этом доме кто живет?

РК. — Да, там живут люди, но в этом доме снимается множество фильмов: даже я уже когда-то снимался там.

СС. — Хозяева нуждаются в деньгах.

В. — А как вы можете прокомментировать применение 3D в этом фильме? Вим вам что-то объяснял по этому поводу?

РК. — Да, он хотел попытаться предложить зрителю что-то вроде погружения в атмосферу места, дать ощущение перспективы, попробовать предоставить самому тексту определенный объем и, кажется, это ему удалось. А что касается наших ощущений от работы в 3D, то ничего особенного в этом процессе не было: камера была довольно обычной, разве что с двумя объективами, расположенными на том же расстоянии друг от друга, что и человеческие глаза. Так что и людей на площадке было не больше обычного, и нам не приходилось особенно танцевать вокруг камеры.

В. — Этот фильм сделает вас более известным в мире, а добавит вам популярности лента «Джанго», которая в феврале откроет «Берлинале». Вы не планируете выйти за рамки французского кино?

РК. — Я вообще ничего не планирую (смеется). Я стараюсь жить сегодняшним днем.

В. — А чего стоит ожидать от фильма «Джанго»?

РК. — Я бы сказал, что не стоит ожидать чего-то до того, пока не посмотришь фильм. Это — лучший способ не разочаровываться. А по поводу «Джанго» могу лишь сказать, что это — не байопик Джанго Рейнхардта; там рассказано об одном годе его жизни во время Второй Мировой.

В. — А как вам удалось научится играть на гитаре, как Джанго?

РК. — Так, это последний вопрос (смеется). Я учился играть на протяжении года я встречался с французскими цыганами на востоке страны.

В. — А с Тони Гатліфом вы не говорили? Он уже снимал нечто подобное.

РК. — Да, говорил, но раньше, еще до этого проекта.

В. — А как вы думаете, почему Вендерс снял фильм «Прекрасные дни в Аранхуэсе», который не очень похож на тот кинематограф, что мы привыкли от него ожидать. Эта лента скорее напоминает кино Мануэля де Оливейры или же Рауля Руиса?

РК. — Думаю, Вендерс всегда старается находить что-то другое, он всегда рискует и именно это дает ему ощущение свободы. Я считаю его последним поэтом кинематографа.

Источник